Дилер реальности  - Николас Димитров

– Да, мой дорогой друг. Вот они, ограничения нашего человеческого разума. Чтобы побороть эти ограничения, мы должны разрушить границы логики. Это второе правило.

Я вздрагиваю от резкого звука – Фо Ци разносит пиалу в куски ударом чугунного чайника, разбрызгав жидкость по всему столику. Он смотрит на меня с хитрой усмешкой.

– Упс. Кажется, разум не выдержал и разлетелся вдребезги! – пытаюсь пошутить я.

– Ты про осколки? Нет, вся пиала здесь. Просто в другой форме, понимаешь?

– В форме… осколков? Но осколки пиалы не могут служить своей цели, значит, это уже не пиала!

– А ты вообрази, что может.

– Как? Это же нереально!

– Да, в нашей реальности разбитая пиала не существует, как, собственно, «пиала». Лишь как «осколки пиалы», которые не могут быть нам полезны. Однако при достаточно развитом воображении ты сможешь увидеть пиалу в этих осколках и даже выпить из нее чаю.

– Не понимаю как?

– Очень просто. И невероятно сложно. Однако и это очень важно, мой дорогой: чтобы вообразить несуществующее, мы должны утратить веру в реальность!

Я ощутил волнение. В моей голове всплыли приключения в лесу, оставившие реальный след на моей руке. Трип на вечеринке… Происходило ли это в действительности? А почему, собственно, я верю, что происходящее сейчас – реально?

Фо Ци наблюдает за мной, будто догадываясь, какой вихрь мыслей вызвали во мне его слова.

– Положим, я откажусь от веры в реальность, – нервно усмехаюсь я. – Что это поменяет? Разве в реальность нужно верить или не верить? Вот она, здесь и сейчас. Она не нуждается в подтверждении верой.

– Боюсь, ты ошибаешься, Золтан. Сознание – это огромная сила, трансформирующая вероятность в действительность. И в скором времени я постараюсь тебе это продемонстрировать. Не пытайся осознать все сейчас, – произносит он. – Осознание придет со временем и наступит мгновенно – как любое прозрение. А сейчас я хотел бы предложить тебе непродолжительную медитацию. Ты когда-нибудь медитировал прежде?

– Приходилось.

– Просто закрой глаза и постарайся осознать то, что я буду тебе говорить.

Я подчиняюсь.

– Великие мастера учат, что медитация помогает растворить себя в мире вокруг. Почувствовать себя молекулой этого мира, сотканного из стихий, – песчинкой, которую носит ветер. Но при этом человек не должен ощущать ни свою беспомощность, ни безнадежность – так сказать, хороший повод смириться и принять бессмысленность бытия. И я во многом согласен с ними, мой друг, – это прекрасно работает для целой категории людей, называющих себя «осознанными», – словно издалека доносится до меня голос Фо Ци. – Но большинство мастеров зачастую скрывают критически важный навык от своих учеников. Куда интереснее становится, когда ты запускаешь импульс своего намерения в пространство и начинаешь менять эго – менять мир и реальность. Это и отличает осознанных от просветленных. Научить тебя осознанности – думаю, это будет не так уж сложно. А вот заставить тебя достичь просветления – это настоящий вызов!

– Полагаю, долгий путь к просветлению начинается с одного маленького шага? – подал голос я.

– Все верно, – кивнул он. – И вот он, этот шаг. Прямо сейчас ты должен воссоздать в своем воображении этот зал и толстого китайца, сидящего на пачках денег.

Первое задание оказывается совсем несложным.

– Ты должен вообразить эту картину в мельчайших деталях, – требует Фо.

Я стараюсь воссоздать в своем воображении каждую складочку на его животе и даже разглядеть портреты американских президентов, на которых покоятся его ляжки, обтянутые шелковыми шароварами.

– А теперь представь, что здесь нет никаких пачек денег, – продолжает он.

Выбросить деньги из головы оказывается не так уж просто. Но спустя примерно минуту мне это удается – в своем воображении я перемещаю Фо на циновку, подобную той, на которой сижу сам.

– Теперь, Золтан, ты должен представить, что и меня тоже нет в этом зале.

Я послушно стираю Фо Ци из воображаемой картинки. Остается пустое пространство, ограниченное белыми стенами с нарисованными на них яркими мандалами. Какое-то время мой буддистский учитель не издает ни звука.

– Фо? – зову я спустя несколько минут.

В ответ – тишина. Я открываю глаза и вижу, что в зале нет ни китайца, ни его денежного подиума. Поднимаюсь с циновки, не веря своим глазам. Если это какой-то фокус, то его провернули так умело, что я ничего не услышал и не почувствовал. Как они это сделали? Мысль об использовании голограммы я отбрасываю, вспомнив ощущение от пухлой руки Фо Ци при рукопожатии. Потайной люк?

Я как раз ползал по полу, выстукивая покрытие и проверяя каждую щель, когда в дверь заглянула секретарша Фо Ци. Она ничуть не удивилась, когда увидела меня ползающим на карачках и лишь сверилась с чем-то в планшете.

– Господин Фо Ци приносит свои извинения за то, что не сможет сегодня прийти на встречу с вами, – произнесла она со служебной улыбкой. – Он спрашивает, не слишком ли вас утомило ожидание и согласны ли вы завтра присоединиться к нему на прогулке.

Если моя поза и не вызвала у секретарши эмоций, то мое ошеломленное лицо ее явно позабавило. Она протягивает мне мой брифкейс и провожает до лифта. Я держу все вопросы при себе. Уверен, уже скоро я докопаюсь до истины и пойму, что здесь творится.